Сны у коллинских ворот книгаперва я


страница8/36
lit.na5bal.ru > Документы > Книга
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   36


Мальчик плакал, по щекам катились слезы, лицо стало красное и распухшее. Рядом с ним на диване сидела женщина и гладила его по голове. Мужчина стоял в двух шагах, скрестив пальцы на передних конечностях, нервно их сжимал, мял, хрустел суставами. Затем начал прохаживаться по комнате взад-вперед. Остановился у стола. Побарабанил по нему пальцами. Нервничал.

— Это несправедливо, несправедливо, — плечи ребенка вздрагивали.

— Так, Грегори, никто не умер, ничего непоправимого не произошло. Еще не известно, как это событие повлияет на твою дальнейшую жизнь. Какой стороной медали обернется судьба. Иди, умойся, приведи себя в порядок, и продолжим разговор.

Мальчишка поднялся и вышел из комнаты.

— Ничего, Халиа, не вернешь, — сказал Эспи.

— Более того, ничего невозможно было изменить уже довольно давно, — подтвердила его слова она.

— Так точно, произошли непоправимые события, «точка возврата», за которой восстановить отношения нашей семьи и Хорька до нормального состояния просто невозможно, пройдена.

— Единственное, на что я надеялась, это то, что он не захочет больше встречаться и иметь дел с тобой, а соответственно и с Грегори, то есть отправит его с глаз долой.

— Я также втайне на это надеялся, тем более что Грегори, хоть он и наш сын, самый лучший кадет корпуса на данный момент.

— Родителям всегда приятно, если сыном можно гордиться, —грустно улыбнулась Халиа.

— Ничего ты Хорьку не сделаешь, юридически он прав. Остается только отбить ему в темном месте основной мозг или переломать вторичный, но мы же не хулиганы или преступники. Нас быстро вычислят эласты из департамента внутренней безопасности.

Грегори вернулся, уже не плакал, только шмыгал носом. Он не стал садиться на диван возле матери, а взял у стола стул, перевернул его на полкруга, поставил спинкой к столу, сам лицом развернулся к родителям.

— Я готов, — сказал он.

— Грегори, — начал отец, — после всех событий, произошедших между тобой и начальником корпуса, ты должен был предполагать, что он никогда не напишет тебе положительную характеристику для зачисления в специальное учебное заведение. Не произошло ничего неожиданного, такой исход дела был вполне предсказуем заранее.

— Да, но это несправедливо! Ты читал эту характеристику?

Там каждое второе слово — ложь и обман, — возмущался Грегори.

— Сынок, через три оборота звезды сдашь испытания и спокойно поступишь в университетский корпус. Там характеристика нужна только формально. Даже если под давлением начальника кое-кто из чиновников, обучающих тебя, поставит тебе заниженный балл, то при поступлении все определяют знания. А там у него руки коротки, чтобы напакостить тебе. Ну разве не так?

Грегори немного приободрился, но потом добавил:

— Так мне еще целых три оборота мучиться с этим придурком?

Моя психика не выдержит видеть его поганое рыло постоянно.

— Во-первых, никто не ведает свою линию жизни. Мы не знаем, что случится от восхода звезды до ее захода за горизонт, а ты так далеко планируешь свои неприятности. Во-вторых, твой начальник, конечно, женская особь отряда собачьих, но очень трусливая. Первым кусать не рискнет. Постарайся не попадаться ему под переднюю конечность, и все будет не так уж и скверно, — ответил отец.

— Да, ты прав. Но меня возмущает его несправедливое отношение ко мне. Я ведь ему только чистую правду говорил, ничего не выдумывал и не оскорблял, — негодовал Грегори.

— Знаешь, сынок, если ты решил по жизни говорить чистую правду, то должен знать, что не всем эластам она по душе. А если ты и после этого хочешь иметь свое личное мнение, то должен быть готов за него страдать, — сказал отец, — с правдой на языке продвигаться по служебной лестнице сложнее, зато легче спать после захода звезды.

— И еще, — добавила мать, — много-много оборотов назад жил на Салеме один самый главный религиозный деятель, философ.

— Чиновник департамента религий самого высокого девятнадцатого уровня? — перебил ее Грегори.

— Нет, сынок, в те времена еще не существовало чиновников в том смысле слова, как сейчас, — дополнила мать. — Так вот, он сказал, что если тебя кто-то ударил по правой щеке, то сделай так, чтобы тебя больше он не ударил по левой.

— А как это понимать, мама?

— Каждый понимает по-своему. На то они и философы, чтобы выражаться иносказательно.

— Они никогда и ничего прямо не объясняют, поэтому для понимания их мудрых изречений каждый эласт обязан подумать, а затем принять правильное для себя решение, — изрек отец.

Видение выключилось резко, словно произошел аварийный обрыв светового кабеля. Будто бы эласт, управляющий почворойной машиной, будучи под воздействием принятого вовнутрь одноатомного алифатического спирта, ковшом перерезал оптический шлейф. Грегори оказался в том состоянии, в котором находился изначально. Все его функции были отключены. Мысль остановилась. Грегори лежал в пустоте и тьме. Он впал в состояние клинической смерти. Сколько такое состояние длилось, Грегори не мог оценить. С понятием времени у него и так были огромные проблемы. Он его мог мерить только в относительных единицах, а тут еще провал.

Вспышка. Идет медленное возвращение утерянных опций. Состояние, словно подали после аварии резервное питание машине, стимулирующей работу органов эласта, находящегося в коме.

Или как повторная загрузка оптической машины на аварийных аккумуляторах. Далее пошла хронологическая синхронизация.

Полное восстановление. Он готов воспринимать информацию, больше пока ничего нового. «А я так рассчитывал на принципиальные изменения, — расстроился Грегори. — С другой стороны, хорошо, что имеющееся не потерял».

Видение включилось. Согласно временной синхронизации от последнего эпизода, когда он плакал дома, прошло две трети оборота звезды. Сейчас он находится в корпусе и ведет беседу с чиновницей по камапской лингвистике, которая говорит: «Грегори, завтра городское управление департамента образования проводит соревнования между всеми корпусами города по линии камапская литература».

— Слышал, — без всякого интереса подтвердил он.

— Хочешь поучаствовать?

— Вы же знаете, я не особо силен в этой науке. Это раз. Второе — начальник корпуса ни за что не даст согласия, а третье…— Ты не прибедняйся, в твоей параллели лучше тебя никто не напишет. Сам знаешь. Девочка, выступающая от нас, заболела, причем серьезно. А начальник поехал на семинар, его нет.

— Ну, не знаю. А тема какая?

— Вскроют конверт, выпавший по жребию, перед стартом узнаешь.

— А вас потом за это начальник по возвращении не накажет?

— Да мне, как говорится, все индифферентно. Мне собирались повысить коэффициент служебного соответствия. Я самая пожилая из чиновников в корпусе. До конца курса работаю, а потом на пенсию. С повышенным коэффициентом социальное пособие увеличивается. Но начальник послал на повышение квалификации другого преподавателя, и в столе у него уже лежит приказ на поощрение чиновника, который проработал чуть больше двух оборотов в корпусе, а я двадцать семь. Обидно. Но у него университетское образование, да и университет известный.

— А двух повысить нельзя?

— За последние три оборота это лишь одна квота на корпус.

На все, Грегори, есть лимит в нашей стране. Это, как продовольственная карточка, которую лимитируют одну на один оборот звезды на одного эласта. Так что это был последний шанс. Ты готов участвовать?

— Угу. А у этого чиновника второе имя — Улия?

— Ты только шпаргалок никаких с собой не бери, — проигнорировала вопрос преподавательница. — Раскрепостись, пиши то, что думаешь. Будь свободен в своих мыслях. Свобода — это как здоровье, которое не всегда за деньги купишь. Но уж если эти два понятия у эласта имеются, то он вполне может считать себя счастливым. Свобода настолько разноплановая субстанция, что познаешь ее только в сравнении с несвободой. Каждую ее грань распознаешь, когда дотронешься до нее и прочувствуешь. Свобода — это мысли, дела поступки, слова, любовь, передвижение и так далее. У свободы бесконечное число оттенков. Свобода она ведь здесь: в основном мозге и в груди. Вот поэтому один эласт может ощущать себя свободным и на каторге, а другой оставаться всю жизнь рабом, сидя при должности в мягком кожаном кресле. Ладно. Это между нами. Не болтай. Готовься к завтрашним соревнованиям.

«Что-то здесь не так, чиновники с кадетами так никогда не откровенничают. Хотя, может, только со мной никто так не откровенничал», — пытался сообразить Грегори.

***
Грегори сидел за учебным столом, соревнования начались. Вокруг сидели еще около ста кадетов из разных корпусов. Никто никаких конвертов не вскрывал, пришла чиновница и объявила тему сочинения: «Мечты и реальность вашей семьи: прошлое, настоящее и будущее». «Мечты, реальность, бредовая тема, — мысленно негодовал Грегори. Он по пути на это состязание попал под атмосферные осадки в виде дистиллированной воды, вымок, потом в луже промочил нижние конечности. — Еще тема сочинения с издевкой. Мечты, понимаешь. Из-за этой личинки вши поганой — Хорька вонючего — потеряю три оборота в учебе. Обучался бы сейчас в узкоспециализированном корпусе, знаний набирался, а тут переливаем из пустого в порожнее одни и те же задания по всем предметам. Я бы в три раза быстрее освоил программу, да где там. Восьмидесяти единицам из ста кадетов эта учеба вообще не нужна в нашем корпусе. Ждут, пока последний урок закончится поскорее, просиживают штаны да юбки. Впереди паровой машины на рельсах не попрешь, весь же класс под меня не может подстраиваться, и программа обучения есть. Мечты? Наплевали на мои мечты, и живу я теперь в мудаческой реальности, упускаю время аргентумное и аурумное, обидно, деградирую».

«Интересно, — прервал свои видения Грегори, — а в какой реальности я теперь нахожусь? Вернуться бы назад в ту, проклинаемую мной в детстве реальность. Там и проблемы-то пустяковые с высоты прожитых лет. А сколько я прожил? Это, брат, пока неизвестно».

***
Опять ученический стол, кадеты вокруг пишут сочинения. Одни скребут ручками по бумаге, другие эти ручки в творческих муках грызут: «Пора и мне приступать».

Дальнейшая порция воспоминаний есть симбиоз личных переживаний Грегори и рассказов других эластов. Большая комната, много преподавателей, идет обсуждение сочинений. Судьи из числа чиновников департамента образования жарко спорят. Они отбирают среди всех работ кадетов десять лучших для участия во втором туре соревнования. Со всех сторон слышны реплики.

— А вы читали это безобразие от Грегори Эспи Матини? — обратилась пожилая женщина в строгом брючном костюме.

— Я читал все сочинения, но имен, к сожалению, не помню, — отозвался мужчина в очках с толстыми линзами. — Напомните, пожалуйста.

— Да, да, дайте пару выдержек, мы вспомним, — поддержала одна из чиновниц.

— Слушайте, — и она начала цитировать Грегори. — «Для того чтобы сделать лучшим будущее, необходимо извлекать уроки из прошлого. К сожалению, прошлых дней не возвратить никому. Отсюда следует, что мы должны совершенствовать себя в настоящем, дабы не искать милости у природы в будущем, а своими руками его воздвигать. Моя семья — это семья воров.

У меня воровали или воруют все: бабушки, дедушки, по отцовской, по материнской линии, родители и я. Со стороны матери дед с бабкой начали красть еще во времена оккупации десимскими захватчиками части нашей Родины. На занятой врагом почве заводы и фабрики не работали, а жрать хотелось, и не просто черного хлебушка, а чтоб с маслицем и колбаской. Мужчин мобилизовали на фронт, но мой же дед не дурак был свою башку под пули подставлять. Того гляди, осколок в бою может в голову угодить. А тогда уже все равно, кто командовать страной будет. Может и конечности поотрывать. А с одной передней конечностью разве много наворованного унесешь? А с одной нижней конечностью разве с наворованным далеко убежишь? Вот и начал мой дед свою партизанскую борьбу с десимскими империалистами. Они, наивные, склады слабо охраняли. Может, на честность надеялись, а может, у них в стране так и не крали тогда.

Да только мой дед не промах. Лаз себе в их ангар сделал и все время тушеночку да прочую снедь таскал. Как и положено, пару пистолетов с патронами на будущее припрятал. А жена его поваром в офицерской столовой трудилась. Святое дело — кусочек мяска с собой домой прихватить. Тогда есть очень сильно хотелось, а без шашлыков по выходным что за пьянка? Война войной, а когда гости с бутылем метилкарбинола пришли, то одними солеными огурцами их не накормишь. Сейчас при нынешнем строе самосознание честных эластов не позволяет даже на работе лишнего кусочка съесть, а тогда у этих гадов чем больше уворуешь, тем менее боеспособна их армия. Враг отступил. Пришел наш родимый общественный строй. Все общее, все общественное, все народное. Так как орденов бабе с дедом не дали за боевые заслуги, то и чиновниками они не стали. А раз ты не чиновник, то воровать законно не можешь. Пришлось красть незаконно, тем более у деда два ствола имелось трофейных. Стал он налетчиком, а его жена — наводчиком. Дед был хорошим специалистом, думаю, воровской категории не меньше десятой. Брал банки и сейфы, деньги да аурумные вещицы. Семья их всегда при деньгах состояла. По три раза за оборот звезды на юга отдыхать ездили, ну это тогда, когда дед на севере в командировке лес не валил.

А потом его завалили, когда грабил машину для перевозки денег.

Он ее подорвал, а один из охранников жив остался. Дед дверь броневика вскрыл, а тот ему подарок в лоб. Так и похоронили.

Родители отца крали и теперь крадут по-мелкому. Дед домушник, а бабка карманница. Дед квартиры поднимает, шмотье барыгам сдает. Он так говорит, что у кого нет в хате ничего, у того и не уворуешь. Не имей богатства, будь пролетарием, и к тебе в твою берлогу никто не заглянет. А вот ежели ты торгаш или пекарню держишь, к примеру, ну работать не хочешь, а мелкий эксплуататор (благо у нас крупных давно повыводили, как клопов-кровопийц трудового народа), то бойся за свое добро. Честный человек — он бедный, вернее середняк, чего у него возьмешь из дому?

Моя, значит, вторая бабка где сумку подрежет в машине по перевозке эластов, где кошелек вытащит. И у кого? У ротозеев. Чего этим девицам в толпе глазами хлопать да пацанов высматривать?

Держи сумку перед собой, и содержимое ее останется при тебе.

Чего мужикам носить кошелек в заднем кармане брюк?

У отца свой подход. Он лохов разводит на бабки. Вот-вот, именно лохов. Ни одного нормального пацана он на бабло пока не развел. А лохов учить надо. Ведь если мой отец не разведет лоха хоть один раз на малые деньги, то государство этого лоха будет всю жизнь разводить на большие. Мамуля моя — воровка на доверии. Она выявляет эластовы пороки и пытается их искоренять.

Ну кто этих мужиков заставляет на улице баб снимать и в постель к себе тащить? Это оттого, что жена съехала куда-нибудь на пару дней. А ему, гуляке, хочется клубнички. Только вместо клубнички получает дозу имидазолина гидрохлорида и спокойно засыпает.

Мамуля щебечет о том, что она санитар общества. Лучше семья потеряет один раз тысячу единиц денег, зато больше муж налево ни ногой. Будет в дом деньги носить, а не заразу. У нас в семье все по понятиям. Мы денег перед братвой не крысим. Как положено, свою долю на общак отстегиваем. На сходки ходим, если зовут.

Там мамуля с папаней, кстати, и познакомились.

Я же пока только карманы с мелочью у жлобов трясу, но по окончании корпуса имею желание отсюда сваливать. Лучше всего в Десим. Там толстосумов много. Я хочу, как древний рыцарь Бобин Хороший, отбирать у десимских эксплуататоров нечестно нажитые средства и переправлять их на Камап нуждающимся.

У меня сердце кровью обливается, когда вижу чиновника высокого уровня, вылезающего из подержанной служебной колесной машины. Разве может полноценно трудиться этот чиновник, если его мысли заняты не улучшением благополучия народа, а ремонтом трансмиссии машины?» Чиновница закончила читать выдержки. В воздухе повисла тишина. Никто не решался первым отреагировать на услышанное.

Могут окружающие не так понять, а ушей тут много. Потом получишь по шапке вместе с этим, как его, Матини.

— Забавное сочинение, — первым нарушил молчание мужчина в очках с толстыми линзами, — сколько оборотов в комиссии, но такой нестандартный рассказ впервые.

— Самое точное определение, что нестандартный, — с облегчением поддержал другой мужчина. Он был доволен, что теперь кто-то, а не он, навесил ярлык на литературный труд этого кадета.

И не придется рубить с плеча в своих суждениях. Тем более что в комнате присутствовал представитель департамента идеологии.

— А по-моему, откровенная мерзость, — сказала чиновница в строгом брючном костюме. Она заведовала секцией в управлении департамента образования и, по всей видимости, была в большом авторитете у сослуживцев, так как сразу после ее высказывания посыпался ворох предложений.

— Надо проверить этого писаку на психическое здоровье в департаменте излечения.

— А что у него за родители?

— Немедленно вызвать на ковер начальника его корпуса.

— Каковы у него баллы по успеваемости?

— Гнать такого из корпуса драной метлой.

— Может, он на самом деле ворует?

— Каковы о нем отзывы преподавателей, его обучающих?

Начальник управления отложил в сторону ручку, которой делал пометки в блокноте, и тихо произнес: «Граждане, мгновение внимания. Постараюсь частично ответить на ваши вопросы и направить обсуждение данной проблемы из эмоционального в конструктивное русло. Вы не будете против? Вот и хорошо.

Грегори Эспи Матини не имеет душевных расстройств. Его родители — почтенные люди, не имеющие никакого отношения к преступному миру. Его отец Эспи Матини занимается научными исследованиями. Недавно получил восьмой уровень. Мать —Халиа Матини — известный фотограф и фотохудожник. Грегори Матини имеет выпускные баллы в конце каждого курса по всем предметам максимальные, то есть восемнадцать. Характеристики на кадетов каждого корпуса мы в архиве управления не держим. Сегодня произвели запрос, но департамент почтовых сообщений молниеносно данные на бумажном носителе передать не в состоянии. Ждем. Начальник корпуса из командировки отозван.

Хотелось бы услышать мнение представителей департамента внутренней безопасности и департамента идеологии».

Первый из названных чиновников сказал, что ворами никто из семьи Грегори не был и в тюрьмах наказание не отбывал. Сам Грегори в кражах не замечен. Он подчеркнул, что все вышеизложенное в сочинении не дает повода его департаменту начать расследование, так как не звучало призыва к противоправным действиям.

Чиновник по идеологии в свою очередь отметил, что в произведении Матини не прослеживаются элементы идеологической диверсии. Бабушки и дедушки в его сочинении стали вести асоциальный образ жизни благодаря агрессии Десима и оккупации нашей почвы. Более того, будучи человеком, идеологически подкованным, герой рассказа Грегори хочет своими, пусть и экзотическими, методами бороться с десимским режимом эксплуататоров. А отец Грегори — эласт проверенный, если имеет допуск к общению с представителями десимских научно-технических кругов на территории Камапа. Затем этот чиновник представил общественности скромно сидящую в углу поэтессу, обладательницу государственной премии в области литературы.

— Граждане, — начала она, — я внимательно выслушала все точки зрения присутствующих и несколько раз прочитала сочинение Грегори. Мальчик, несомненно, талантлив в области литературы. Для его возраста произведение написано с высоким уровнем художественной культуры. Быть может, тема преступного мира, которую он выбрал для освещения, не совсем корректна, но это реалии жизни, от них не спрячешься. И еще, вы же сами задали соответствующую тему, в которой фигурирует слово «мечты».

Будьте снисходительны к ребенку, если просите его пофантазировать. Предлагаю пропустить его в финал десяти лучших. Задать тему следующего соревнования, жестко фиксирующее описание правды жизни. К примеру — «Наш корпус: честно о хорошем и плохом». Пусть напишет, а мы, здесь присутствующие, проверим сочинения этих десяти финалистов в этом составе.

— Вы не возражаете? — поэтесса обратилась сначала к идеологу.

— Нет.

— А вы? — к чиновнику департамента внутренней безопасности.

— Тоже.

Она перевела взгляд на заведующую секцией департамента образования. Та в ответ кивнула головой. Комната проснулась ото сна.

— Я ж говорил, парню надо дать высказаться.

— Не стоит на корню рубить молодой талант.

— Подумаешь, кадет пофантазировал.

— Что мы уже такие консерваторы?

— У нас свободное государство, каждый имеет право открыто высказывать свое мнение.

Продолжение видения. То же место, те же действующие лица.

Несколько суток спустя. Обсуждение второго сочинения Грегори. Атмосфера накалена. В среде чиновников нервозность. Зачитывают избранные отрывки: «Я вам честно расскажу о плохом.

О плохом руководителе нашего корпуса. О плохом его отношении к общественной собственности. О плохом и неэффективном руководстве учебным заведением. О воровстве. Теперь это уже не мечты мальчика-кадета для чиновничьей аудитории департамента образования. Мне не принципиально, как оценит мой труд творческая комиссия. Я пишу эту статью для следователей ОБХОС (отдела по борьбе с расхищением общественной собственности)департамента внутренней безопасности. Все изложенное далее —это не плод моего больного воображения. Это материалы моего личного расследования, собранные по крупицам и проверенные много-много раз. Начнем с того, что на протяжении последних трех оборотов по договору найма в корпусе числилось три технических работника для уборки учебных помещений и прилегающей территории. Фактически же работал у нас один эласт, родственник начальника нашего корпуса. Остальные два числились на работе фиктивно. При этом вознаграждение за труд им по ведомости выплачивалось регулярно. Сумму, осевшую в чьем-то кармане за этот срок, подсчитать не трудно.

Когда началось в корпусе строительство плавательного бассейна, наш руководитель затеял строительство загородного дома, хотя имел на тот момент трехкомнатную квартиру. Войдя в сговор с чиновниками подрядной строительной организации, он снял часть технического персонала со строительства бассейна и направил незаконным образом на строительство своего личного дома. Так же с нарушением законодательства использовались строительные машины в собственных целях. Происходило хищение стройматериалов. Так, весь кирпич на сооружение бассейна поставлялся с одного завода и имеет номер всей поставленной партии 17856. Кирпич с таким же номерным знаком заложен в стены особняка нашего руководителя. Плитка облицовочная на поверхности бассейна имеет номер партии выпуска 25687. Я не имел возможности попасть в дом данного вора, отколоть плитку и сверить номерные знаки. Я думаю, этим вопросом должны заняться компетентные органы. Из-за воровства цемента и уплотнителя строительная организация не смогла исполнить технический регламент по сооружению бассейна в полном объеме. В результате он дал течь и на данный момент не введен до конца в эксплуатацию. Необходимо провести независимую экспертизу состояния этого объекта и взять показания у чиновников строительной организации, осуществлявших сдачу бассейна в эксплуатацию.

Далее привожу следующие примеры незаконных деяний, позорящих честь и достоинство чиновника третьего уровня департамента образования…» — Факты проверены, частично подтвердились, идет дальнейшее расследование, — сухо констатировал чиновник департамента внутренней безопасности.

— Я слышал, в этом деле прослеживается не менее двенадцати эпизодов, — заметил представитель департамента идеологии. — В том числе безосновательная выплата премиальных отдельным чиновникам и себе. Халявные, если так можно выразиться, путевки на курорты членам своей семьи и сторонним эластам, не работающим в данном департаменте, за счет бюджета учебного заведения. Выплата завышенных командировочных себе и так далее.

— Факты подтверждены по восьми эпизодам, самый серьезный из которых кража и присвоение строительных материалов и превышение служебных полномочий, — подтвердил чиновник безопасности.

— Какое пятно на наш департамент, тем более, что это мой подшефный корпус. Тень упадет и на меня. Мы в состоянии удалить это пятно, пока оно не расползлось слишком широко и не въелось в ткани? Я знаю этого эласта лично. Как организатор учебного процесса, он весьма хороший специалист, — обратилась заведующая секцией к начальнику своего департамента.

— Считаю, что нет, — ответил за него идеолог, — мальчишка аналогичные заявления официально через своего отца подал также в наш департамент, а еще, не пойму зачем, в департамент внешней безопасности. Так что это дело получило большой резонанс. Грегори Матини в своем сочинении «Наш корпус: честно о хорошем и плохом» очень пунктуально описал все плохое о своем руководителе. Поэтому если вы хотите помочь чиновнику своего подшефного корпуса, то у вас есть возможность написать сочинение обо всем хорошем, чем обладает подследственный.

Ваше произведение также приобщат к делу.

Последнее видение по этому эпизоду. Торжественная линейка, посвященная началу нового курса, в корпусе Грегори. Ее открывал новый руководитель.

IX
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   36

Похожие:

Сны у коллинских ворот книгаперва я iconВнеклассное мероприятие проект «сны: невозможное возможно», которое...
Вид проекта: межпредметный, исследовательский, среднесрочный, индивидуально-групповой


Литература




При копировании материала укажите ссылку © 2000-2017
контакты
lit.na5bal.ru
..На главную