Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по


страница1/3
lit.na5bal.ru > Документы > Документы
  1   2   3
Нечеловеческая комедия

...Лето 1971 года. Сбылось! Я - студент факультета журналистики Киевского государственного университета им. Т. Г. Шевченко. До этого дважды пытался поступить в самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом «по причинам конкурса», красным были жирно подчеркнуты фразы «уклонялся от общественно-полезной работы», «Слишком самоуверенный» и т.п. Во второй раз - не хватило баллов.

И только исполнив армейский «почетный долг», получил возможность в течение пяти лет стационарно осваивать азы вожделенной профессии.

Увы, скоро только сказка сказывается...
Муха в носу

Никто в то время - ни наставники, ни воспитанники - понятия не имел, что республика вступает в эпоху обширных политических репрессий. Что на протяжении двух последующих лет будут арестованы и брошены за решетку сотни людей с активной жизненной позицией, среди которых В. Чорновил, Л. Лукьяненко, В. Стус, Е. Сверстюк, И. Дзюба, И. Светличный. Что уже запланированы «идеологические зачистки» в Киевском и Львовском университетах. Что партийные органы запретят отметить юбилей музея И. Котляревского в моей родной Полтаве.

Что, в конце концов, через всего восемь месяцев, не дав закончить первый курс, с вуза выбросят наших однокашников Валерия Лазаренко и Виктора Цымбала. За то, что они «не в тот день» возложили цветы к памятнику Кобзарю (вообще, набор 1971 более всего «отличился» едва не за всю историю факультета: из 100 неофитов в торжественной церемонии вручения дипломов достались лишь 77, учитывая добранных из заочного и вечернего отделений).

Что касается меня, то к диссидентскому движению я никогда не принадлежал. И даже искренне верил в то, что говорили наставники. Однако с мальчишеских лет (и по сей день, несмотря на возраст и «окраски» власти!) не мог держать губы сомкнутыми, если наблюдал, как круглое несут, а квадратное – катят (как говорят в моем родном Пирятине о строптивых правдолюбцах, - «с мухой в носу»). И упорно пытался доказать, что наоборот – куда как эффективнее.

А еще - упорно отстаивал идеалы равенства, братства, честности, добра, справедливости. Парадокс, но именно за юношеское стремление повсеместно воплощать в жизнь «принципы строителя коммунизма», тщательно доискиваться здравого смысла меня в армии исключили из комсомола.

На протяжении всей службы как «искатель правды» чувствовал на себе откровенно солдафонский прессинг. В конце концов, в наказание даже перевели из эдемской Одесской области на Урал. Помню, как старшина, захлебываясь от собственной значимости, которую никак не мог доказать мне целый год нашего - благодаря исключительно военкомату, - знакомству, так прокомментировал событие:

- Будешь отныне умничать там, где паек сбрасывают с вертолета, а к ветру ходят исключительно парами - один справляет большую потребность, а второй - мгновенно обрубает какашку, чтобы не примерзла к заднице».

Трудно поверить, но в благословенном краю Бажова меня презрительными словами «О, писака прибыл!» (на предыдущем месте службы я был постоянным корреспондентом газеты Одесского военного округа «Защитник Родины») встретил майор ... по фамилии Дуб.

Отцы-командиры делали все, чтобы подпогонная обыденность не казалась слишком сладкой: критическая масса суток, проведенных на гауптвахте, претендовала, пожалуй, на всесоюзный рекорд, а из газеты Уральского военного округа вскоре получил письмо с отказом дальше публиковать мной направленное, поскольку «стало известно, что вы не являетесь примером для других в исполнении служебного долга».

А вот событие, непосредственно предшествовавшее исключению меня из ВЛКСМ.

Из дембельского «Дневника»:

«7 ноября 1970 года.

Утро. Всех, свободных от службы, собрали в Ленинской комнате - смотреть парад на московской Красной площади, посвященный очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Что касается праздника, то я против него ничего не имею. Но торжества - по одному и тому же сценарию - видел неоднократно. Исходя из этого, спокойно остаюсь в расположении личного состава. Сержанту, предпринявшему попытку вовлечь меня в коллективное «мероприятие», заявил, что намерен написать письмо родным (начальство это поощряет). Безусловно, если бы я был салагой, подобная отмазка вряд ли прокатила бы. Однако без пяти минут «дед» - корова священная, поэтому, вооружившись конвертом, бумагой и авторучкой, я комфортно устроился на кровати возле своей тумбочки.

И, надо же, в скором времени в казарму черти принесли дежурного по гарнизону. Полковник - заместитель командира не из чего-то там, а политработы. Первый же вопрос:

- Почему рядовой (раздражительный взгляд в мою сторону) находится в расположении, а не в Ленинской комнате?

Сержант и дневальный мнутся. Прихожу на помощь (зачем ребят подставлять?):

- Товарищ полковник, пишу письмо родным!

- Что, другого времени не нашел? Марш в Ленинскую комнату!

- Я парад видел множество раз. Что изменится, если еще раз посмотрю?!

- Главное не в том, что ты видел, а в том, что оторвался от коллектива.

- Не интересно, товарищ полковник! И пользы - никакой. Вылуплю зенки в экран, как баран на новые ворота.

«Разговорчики в строю» старшему офицеру начинают надоедать. К тому же, видно, как он мысленно примеряет к своему галифе генеральские лампасы:

- Встать! Смирно! Правое плечо вперед, шагом марш в Ленинскую комнату!

И - вдогонку:

- А если такой грамотный, можешь на экран не смотреть!

В голове мгновенно вызревает «выходка», хотя прекрасно понимаю, что она выйдет боком. Бойцы, кстати, тоже отлично осведомлены: если мне попала вожжа под хвост (а как иначе назвать спор не с кем-нибудь, а с самим полковником?), дам представление. Все с нетерпением ожидают дальнейшего развития событий: торжественный парад в Москве им, если честно, тоже - до одного места.

Захожу, дефилирую мимо незанятых стульев и вплотную - к телевизору. Публика удивляется, ничего не может понять. Беру столика, на котором стоит приемник ТВ, отодвигаю его от стены. Возвращаюсь, беру свободный стул, заношу его ...за телевизор. И со всеми возможными удобствами там приземляюсь.

Теперь представьте себе «картину маслом». Личный состав сплоченно уставился в экран, а я напротив них - в заднюю панель телевизора. Комната заходится глухим смехом.

Мгновенно влетают полковник, сержант и дневальный.

- Что такое?! - Кричит политработник.

Все умолкают. Дежурный по гарнизону грозно обводит глазами комнату, чтобы обнаружить, из-за чего народ надрывает животы. И впивается взглядом в меня. Глаза его чуть ли не на лоб путешествуют:

- Что вы себе позволяете?!

- Ничего, - отвечаю невинным голосом тургеневской барышни. - Ведь вы сами позволили мне не смотреть на экран. Какая в этом случае разница, где я сижу: перед телевизором или позади него?!»

...Исключение из рядов ВЛКСМ ощутимо аукнулось уже в университетских стенах. Ведь нужно было становиться на учет. А как, если я из комсомола исключен?!

Процедуру затягивал, пока удавалось. Ссылаясь на то, что мои документы, когда возвращался со службы, украли в поезде нехорошие строители коммунизма. Но вдруг масла в огонь на очередном собрании подлил одногруппник Александр В. (в будущем - писатель), которого я не раз возил к моим родителям и считал другом:

- Еще надо разобраться, почему он так долго не становится на учет! Может, никто никакого билета у него не воровал, а он просто никогда не состоял в наших рядах?!!

Так надо мной повис дамоклов меч. Или я становлюсь на учет, или начинается расследование, которое однозначно закончится исключением из университета.

Пан или пропал! Еду в Пирятинский райком ЛКСМУ. Захожу к секретарю по идеологии госпоже Ляшенко (имя, к сожалению, забыл). И рассказываю ей правду.

Спасибо землячке! Ибо если бы не она, не видеть мне высшего образования. В тот же день она вручила мне ...новенький комсомольский билет с датой «школьного» вступления в 1964 году. Пооткровенничав при этом:

- В наших документах указала сегодняшнюю дату, и ты там - молодой сознательный рабочий кирпичного завода. Улучшаешь статистику социального состава новичков.

Вернувшись в столицу и встав, в конце концов, на учет, перевел дыхание. Но, оказалось, ненадолго.
«Пособничество» африканским шпионам

Новый, 1972 год, отмечал в общежитии №4 на улице Ломоносова. «Праздновали» двое суток с небольшими перерывами на сон. Состав гостей менялся чуть ли не ежечасно. Второго января я вспомнил: завтра у меня - день рождения. И пригласил остатки честной компании в Пирятин.

На тот момент проблем с вестибулярным аппаратом не имели три дамы и три джентльмена. Среди последних - именинник и два выходца из Африки - этакие Камил и Дэвис (это сейчас на украинской территории негры не редкость, а тогда...). Приглашение празднующие приняли с искренним, хотя и не совсем трезвым азартом.

Одевшись, рванули на автовокзал на Московской площади. Билеты брали, естественно, по студенческим документами (этот фактор впоследствии сыграл свою роль) - за полцены. Загрузившись на дорогу пивом, покатили.

В Пирятин добрались в полумраке - зимой темнеет рано. Городским автобусом подъехали к центру. И прямиком - в гастроном. И тут я услышал позади какой-то непонятный шум. Оглянулся: за нами, выпучив глаза, шел с десяток горожан, темнокожих никогда не видевших. Стыдить их, заостряя ситуацию, не решился. Подумал: и так рассосется - земляки, в конце концов, если с печи и упали, то не вчера...

Да, увы, не учел, что негра пирятинцы, да и то не все, видели разве что в кинофильме «Максимка», а для подавляющего большинства темная кожа ассоциировалась исключительно с «господином», украшенным рогами, хвостом и копытами.

Выходим. Под торговой точкой - приличная толпа. Как же: бесплатное посленовогоднее представление, некий провинциальный цирк! Пока шли к родительскому дому, количество «зрителей» неуклонно росло. К калитке достались в сопровождении почти первомайской, несмотря на снег, демонстрации.

Два дня подряд водили козу, ходили по соседским домам, сосали седой самогон («опрокинем рюмку - где там кружка?») - это все понятно. В общем, отлично погуляв, вернулись в столицу.

а уже на следующий день наша группа собралась на предэкзаменационную консультацию. Ко мне подошла методист декана Неля Петровна и таинственно прошептала на ухо:

- Зайди в аудиторию (номера не помню - Н.С.).

- Зачем?

- Там тебя ждут!

Переступаю порог. Вижу двух мужчин. Приглашают сесть. Не представляясь, начинают душевную беседу «за жизнь». Я ничего не понимаю. Однако разговор вежливо поддерживаю.

Между «Как обучение?» и «Нравится ли в университете?» (хотел бы я посмотреть на идиота, которому бы это не нравилось?!) звучит:

- А как провели Новый год?

Откровенно не праздничная музыка...

- Спасибо, - говорю, - нормально. А вы?

- Нам не повезло, находились на службе, - отвечает один из собеседников. - Вы же, насколько известно, посещали родителей?

- Да! - Мой пыл несколько угасает. Перспектива не из приятных: с третьей попытки попасть в университет, решить проблему с комсомольским членством и влипнуть, как кур во щи!

- Один ... или ... с друзьями?

- С друзьями.

- А нельзя узнать, кто эти друзья?

Что оставалось делать? Называю фамилии студенток (все равно «они» их уже знают). И добавляю:

- ...И два негра.

- Именно они нас и интересуют, - оживляются собеседники. - Как их фамилии?

- Не знаю, - признаюсь честно.

- А на фото узнали бы?

- Пожалуй...

Один из них шустро достает из портфеля два альбома с цветными (в то время - редкость!) фото и подает:

- Ищи!

В результате кропотливого труда нахожу портреты Камила и Дэвиса.

- Так мы и думали! - Задумчиво говорит один из визави.

- Что? - Интересуюсь я.

- Год назад этого, - тычет пальцем в Камила, - сняли с поезда в Житомирской области. Недалеко от секретного объекта. А в Пирятине дислоцируется полк Чапаевской танковой дивизии, что является военной тайной. Соображаешь?!

       Я, само собой, «соображаю» так, что, кажется, аж пар из ушей струится! И настроения это не добавляет. Одногруппники готовятся к экзамену, а меня тут почти обвинили в шпионаже. Или, по меньшей мере, в пособничестве иностранным рыцарям плаща и кинжала. Душу греет одно: шпионы - африканские, а не американские или немецкие, так что может выйти какое-то послабление.

- Вам известно, - прерывает размышления более активный «разработчик», - что иностранцам дальше 50 километров от Киева выезжать запрещено?

- Впервые слышу! - Не вру я.

И - на всякий случай (уже и сам не понимаю, искренне или не совсем) - добавляю:

- Но если бы знал...

Наконец меня отпускают, предупреждая, чтобы никому ни слова о встрече не заикался, а то сам заикой стану (обещание я в тот же вечер нарушил).

Мокрый дождя не боится: поэтому на прощание, немного придя в себя, спрашиваю:

- А как вы узнали, что я ездил в Пирятин с неграми? Кто-то из соседей заявил?

Услышу ответ или нет?

- Какие соседи?! На Пирятинской автостанции вас уже встречал наш тамошний сотрудник!

Вот как!

- На авто ...станции?! А как он о нашем приезде узнал? Замысел-то возник спонтанно...

«Серые пиджаки» молча переглянулись. А потом:

- А вы проездные документы покупали по студенческим билетам?

- Да!

- Больше в подобные истории не попадай!

Потребовалось несколько минут, чтобы я допер: все кассиры на автостанциях - «шестерки» КГБ.
Бунт, которого ...не было

Не успел утихнуть молва о моей причастности к попытке «продажи» Родины, как возникла новая коллизия. На этот раз - с заведующим кафедрой физкультуры. Отмечу: на занятия я не ходил, потому что знал: любой норматив без малейшей подготовки выполню на «отлично». Оказалось: университету нужны не физически закаленные студенты, а послушные. Ты можешь быть размазней, но если в журнале присутствуют «галочки» о «добросовестных посещениях», зачет гарантирован. То есть задохлик, исправно посещающий занятия, считается физически развитым. А я, кто без всяких тренировок может заведующего кафедрой на иву, чтобы поискал там груш, забросить, - заморыш.

Попытки непосредственно на стадионе доказать замечательную «спортивную форму» ни к чему не привели. И я с тремя пятерками, четверкой и «хвостом» по физкультуре попал в разряд неуспевающих. Меня фотографировали для сатирического уголка стенной газеты, ругали на собрании - группы и курса, не назначили стипендии. И смотрели, особенно активисты, как на едва ли не случайного человека на ТАКОМ факультете.

А тут опять - искрение. Уже с профессором Василием Елизаровичем Прожогиным, очень любящим «загонять ежа под череп» (любимое выражение). К несчастью, именно его назначили куратором 4-й группы, в которой я состоял.

Впервые появившись, он торжественно предложил, не мешкая, вызвать на социалистическое соревнование третью группу. И победить ее, прочитав всего (!) Бальзака. Причем по ходу соревнования мы должны были отчитываться друг перед другом, пересказывая прочитанное.

Девяносто томов «Человеческой комедии» - это, в самом деле, не шутка. Но если даже бросить учебу и еженедельно преодолевать по фолианту, сомнительное со многих точек зрения «соревнования» займет без малого два года. Что я куратору и сказал.

Добавив:

- Меня не впечатляет значительное количество бальзаковских романов и для общего развития хотелось бы почитать еще кого-то.

Нашелся и единомышленник - Анатолий Шилоший:

- А я собираюсь изучать Шопенгауэра ...

- Это бунт! Один, видите ли, не любит Бальзака, а другой на партийном факультете хочет изучать реакционного философа! Хотя мы в свое время изучали Карла Маркса. Что это за группа?! Следует разобраться...

Пришлось нам с Анатолием (добавилось еще несколько одногруппников, однако с менее ужасными идеологическими «диагнозами») играть роль козлов отпущения на очередных внеплановых собраниях.

...Далее - поиск логики и справедливости, а с точки зрения факультетского руководства, конфликт - на военной кафедре. Вопрос встал ребром: или я прошу прощения у майора Жукова, или меня отчисляют с «военки», что автоматически влечет исключение из университета. Невероятно, но факт: эта проблема попала под каток другой - так что изображать пластуна перед откровенным солдафоном не пришлось.

Декабрь 1973-го. Последняя пара. В аудиторию кто-то из штатных активистов (кажется, Анатолий Терещенко) заносит пачку анкет областной комсомольской газеты «Молодая гвардия». Раздает, настоятельно прося, проявив гражданское сознание, после звонка вернуть их заполненными.

На предпоследней парте сидим втроем: я и еще два студента. Решаем заполнить одну анкету на троих. А поскольку тупые стандартные опросы за два с половиной года надоели, планируем ошарашить любителей чужих мыслей (ходили упорные слухи, что заполненные анкеты неизменно изучались еще и «социологами» из спецслужб).

И в сатирически-гротескной форме издеваемся над идеологическими надзирателями. Например, на вопрос «Какая статья в нашей газете за прошлый год вам больше всего понравилась?» выдаем на-гора «Изнасилование гермафродита группой педерастов». И в подобном духе - далее.

А чтобы наш «сарказм» по достоинству оценили товарищи, заполненную анкету пускаем путешествовать рядами. Прозвенел звонок, извещающий о конце занятий, - и все мы разъехались по домам.

Все, кроме, как оказалось, одного. Того, кто подобострастно отнес наше «творчество» декану (официальная версия, будто скомканную бумажку со слезами на глазах принесла утром уборщица, не выдерживает никакой критики, потому что, хотя мы учились с 14.00, секретаря парторганизации курса, партгрупоргов, комсоргов, а также старост курса и групп вызвали в вуз уже на 9.00. Да и где вы видели уборщиц, разворачивающих и читающих каждую скомканную бумажку?!)

И закрутилось-завертелось!!!

Чтобы избавиться от ослушников, использовали апробированный ход конем: поставили двойки на каждом экзамене, готовя к исключению за неуспеваемость. Волчий билет "а-ля круглый дурак» плюс обязательная при трудоустройстве характеристика - а какой она будет, несложно представить! - фактически ставили крест на будущем (уже упоминавшийся В. Цымбал, неординарный, на мой взгляд, поэт, на протяжении жизни - строитель).

Втихаря поехал в Львовский университет - с надеждой срочно перевестись. Там объяснили: мне не повезло - совсем недавно вышел союзный циркуляр о предоставлении студентам возможности переходить из одного учебного заведения в другое исключительно во время летних каникул. А до них...
  1   2   3

Поделиться в соцсетях



Похожие:

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по icon«Скотский хутор»: Посев; Франкфурт-на-Майне; 1950
...

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по iconИгры в адаптационный период с детьми 2-3 лет
Родители в первый раз привели ребенка в детский сад. Волнуются. Переживают. Как справится ребенок с новой ситуацией?

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по iconПервый учитель
Я хожу в предрассветной тиши и все думаю, думаю, думаю. И так каждый раз. И каждый раз я убеждаюсь в том, что моя картина – еще только...

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по icon31 января 201 5 г
Результаты егэ. Отправляя документы в вуз, выпускник также не должен удостоверять полученные баллы, а может просто указать их количество...

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по iconАндрея Тарковского «Сталкер»
Однако эта общая картина, в контексте которой как раз и высвечиваются отдельные элементы целого, изучена далеко не в полном объеме....

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по icon"Моя семья в истории страны" Номинация «Бабушкин альбом» «мой прадед»
Как свидетельствует история, первый советский любительский фотоаппарат был выпущен московской фабрикой в 1930 году. И только после...

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по iconПояснительная записка 55 лет назад мы сделали первый шаг в космос....
Составитель: воспитатель Казакова Оксана Анатольевна, высшая квалификационная категория

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по iconКак заинтересовать ребенка читать по-английски
Рассказы сгруппированы по жанрам, кроме того, существует читательский рейтинг можно выбрать самое популярное. В качестве бонуса подборка...

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по iconТолстой Лев Николаевич Война и мир. Первый вариант романа
В сто раз легче читать: весь французский текст заменен русским в переводе самого Толстого

Самый престижный вуз Украины. Первый раз подвела школьная характеристика, в которой после того, как я получил назад документы со стандартной отказом по iconПодростковый суицид. Общая характеристика работы в образовательных...


Литература




При копировании материала укажите ссылку © 2000-2017
контакты
lit.na5bal.ru
..На главную