Строчки из жизни


страница1/26
lit.na5bal.ru > Документы > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Феликс Рахлин
О Борисе Чичибабине

и его времени
СТРОЧКИ ИЗ ЖИЗНИ

  

Предисловие автора
   15 декабря 1994 года, выписавшись из больницы, я позвонил домой по "общественному телефону", как называют в Израиле автомат. Ответила жена:

   - Звонил Саша Верник. Вчера в Харькове умер Борис Чичибабин.

   Я долго не мог издать ни звука.

   - Ого! - сказала она. - Кажется, напрасно я тебе так сразу... Ты там жив?

   Я был жив. Но человека, с которым жизнь подарила мне почти полувековое знакомство, которого я любил и, как мне кажется, понимал, уже целые сутки не было на свете. К этому предстояло привыкнуть.

   Привыкать оказалось нелегко. Во всяком случае, пока не удалось. Почти каждый день перелистываю написанные им книги, перебираю в памяти наши встречи. Смерть Бориса не была для меня неожиданностью: примерно за полгода до нее он перенес встревожив­ший всех близких мозговой спазм. Позднее они с Лилей, его женой, еще раз побывали в Израиле - через два года после первого приезда, и мы опять встретились в Иерусалиме. Мне даже удалось взять у него интервью для одной тель-авивской газеты. Потом несколько раз (последняя щедрость судьбы!) я видел по телевидению Москвы передачи с его участием - и сколько видел, столько раз сокрушался: "Не жилец!" Не нравился лихорадочный румянец на щеках, что-то трудно объяснимое во взгляде, а главное - настроение, с которым он читал стихи. И - надо же: именно в одно из этих последних выступлений читал он свой "Плач по утраченной Родине". Дома у нас никого не было, он читал с экрана, а я громко выл от горя: утраченная, она была у нас общей. "Которой больше нет".

   Он не надолго пережил ее. А сколько отмерено мне? Тут дело не в том, что всегда, потеряв близких, особенно пристально вглядываешься в свою судьбу. Главное - что я об этом интереснейшем человеке, замечательном поэте знаю и помню то, что другие, может, и не знают, и не расскажут. Так возникли эти записки.

   Хочу, однако, предупредить: я не был близким другом Бориса Чичибабина и даже вообще не отваживаюсь назвать себя его другом. Мы в течение отдельных лет и встречались-то нечасто. Обычно виделись на пирушках в доме моей сестры. Вот о н а - истинный и близкий друг его, вот ей бы и взяться за мемуары. Впрочем, они давно написаны, и экземпляр рукописи есть у меня. Однако, по ее же условию, публикация не может пока состояться.

   Но то рассказ о ее - не о его жизни, и даже если б она написала о друге отдельно, то совсем не с той точки, с какой его видел я.

   Что любые мемуары субъективны, что они могут быть неточны и даже, как я недавно где-то читал, апологетичны - все это хорошо известно. Однако, может, в этом и состоит прелесть жанра? Важно лишь, чтобы не было заведомой лжи, отсебятины. Не надо причесывать героя и особенно себя, создавать легенды. К сожалению, о Чичибабине еще задолго до его кончины появились выдумки и небылицы, отмести которые вовсе не значит стать его апологетом.

   Писать о жизни советского поэта всегда особенно трудно: вряд ли хоть один из них избежал двусмысленности положений, если не прямого приспособленчества. Даже Пастернак был вынужден, скрепя сердце, отказаться от Нобелевской премии.

   В случае с Борисом Чичибабиным сложность в том, что он был автором книг, где натужно-"идейные", приспособленные к обстоятельствам стихи соседствовали с шедеврами. Но вот главное: этим его книжкам 60-х годов, которые он сам презирал, сопутствовало параллельное, неподцензурное творчество, и вот в нем-то совесть и талант поэта выступали в подлинном, незамутненном виде. Однако книги читали все, а рукописи и самиздат - лишь некоторые. Облик поэта, таким образом, искажен обстоятельствами. Я попробую это показать.

   Борис Чичибабин - поэт высокого таланта. Так считали видные русские поэты - от Маршака, Сельвинского и Твардовского до Самойлова и Евтушенко. Сверх того, это был человек со своим оригинальным взглядом на мир, певец, обладавший собственным неповторимым голосом. Можно ожидать, что с годами его значение в русской поэзии будет все более выясняться. Уже сейчас видно, что без некоторых его стихов невозможно дать полное описание целой эпохи - советской, да и постсоветской жизни. Конечно, если иметь в виду описание художественно-эмоциональное, летопись настроений. Например, начало, да и разгар эмиграции 70-х годов - как опишешь, не упомянув о стихах "Отъезжающим", а "посадочную кампанию" середины сороковых - без "Красных помидоров" (названия привожу условные - у автора эти стихотворения не озаглавлены).

   Одним из замечательных свойств его лиры было то, что ей оказались одинаково подвластны и тончайшие интимные чувства: любовь, дружба, восторг перед красотой мира, и религиозно-фило­соф­ские размышления, и житейские, политические страсти, злоба дня и столетия.

   От всего этого неотделимы бесподобно гибкий, точный и живой поэтический язык - иногда "восхитительно неправильный", как выразился кто-то из современников прошлого века о языке Герцена, но в лучших произведениях всегда уместный, образно-яркий, и та своеобычная техника, ритмика, замечательно изощренная звукопись, которые по силам лишь большому и неординарному мастеру.

   Важной особенностью его неповторимой личности были неподдельно интернационалистические убеждения. Слово интернационализм инфлировано фальшью и лицемерием советской и последующей патетики и практики, однако для обозначения юридического и биологического равенства всех людей планеты, изначального права каждого человека на жизнь и свободу - иного, кажется, нет. Нам, евреям, особенно близки его стихи о еврействе, против антисемитизма, а также непросто давшееся ему, но тем более дорогое для нас признание нашего права на Исход из галута, его высокая оценка Израиля. Но "юдофильство" Чичи­бабина не было самодовлеющим предпочтением - оно соседствовало с заступничеством за крымских татар, с тем, что он одинаково чувствовал и боль армянскую, эстонскую, литовскую, что, будучи русским поэтом на Украине, горячо поддерживал освободительные идеи украинских диссидентов, осуждал русский шовинизм, национал-патриотическую надутость (кста­ти, и украинскую тоже).

   Жизнь Чичибабина интересна еще и тем, что типична для нашего века. Разве что не воевал, не участвовал в боевых действиях своего Закавказского фронта, а вот в тюрьме, в лагере сталинском - сидел, притом - "за стихи", пережил состояние маятника, о котором писал Виктор Боков: "Да здравствует амплитуда: то падаешь, то летишь!"... Мытарился в поисках работы, - и на работе тоже. Дважды был вознесен на вершины славы, несколько раз ошельмован и низвергнут почти что в небытие. Наказан глухим замалчиванием. Испытал бескорыстную женскую любовь и женское же непостоянство... Не обо всем я могу рассказать, но, если человечеству суждено еще идти по зыбкой дороге истории, то, как водится, о верном его сыне и певце затеют писать биографию. Я рад послужить биографам Чичибабина.

   Перед вами не жизнеописание, а всего лишь воспоминания о поэте - но и не только о нем. Это и рассказ о его времени, о некоторых его друзьях, о нашей семье, с которой он был дружен в течение долгих и трудных лет.

   Путеводителем мне пусть будут строки его стихов! Строки из его жизни...

* * *
   Но прежде чем перейти к повествованию, хочу от души поблагодарить всех, кто, ознакомившись с рукописью или отдельными ее частями, своими замечаниями, уточнениями, советами, а также и нелицеприятной критикой оказали мне огромную помощь. Это сестра поэта Л.А. Гревизирская (Полушина), его друзья и знакомые: М.Я. Азов (Айзенштадт), Е.Ю. Захаров, В.К. Конторович, И.Я. Лоси­евский, Л.Х. Надель, М.Д. Рахлина, А.Я. Фишелева, И.Н. Челом­битько, Ф.М. Шмеркина и другие. Ценные стилистические замечания полу­чены от израиль­ского поэта О. Рогачевой. Особая благодар­ность - первому и самому строгому и многотерпеливому читателю - моей жене Инне. Везде, где мог, я учел их пожелания и тре­бования. Менее всего, однако, был склонен вносить чужие коррективы в свою собственную память и оценки: на воспо­минания и мнения имеет право каждый, а от ответственности и от спора - не ухожу. Вообще же - правильно сказал мне сын: "Писать мемуары всего безопаснее, когда свой жизненный путь окончат все участники событий - включая самого мемуариста; но... кто тогда напишет эти мемуары?!"

  

   Феликс Рахлин

   Город Афула, долина Изреэльская, Израиль.
  
I. "С ЧЕГО МНЕ НАЧАТЬ И С ЧЕГО ПОДСТУПИТЬСЯ ?.."
   Осень победоносного сорок пятого, разбитый войною Харьков. Моя старшая сестра Марлена - на втором курсе филологического факультета в университете, я - семиклассник мужской школы, родители служат в проектном институте "Гипросталь", расположившемся в Госпроме - огромном административном здании конструктивистской кладки конца 20-х годов. Здесь, за Госпромом, в те же годы построен большой жилой массив, и каждый из составивших его домов наделен каким-нибудь советским названием: "Проф­работник", "Военвед", "Пять - за три" (то есть "Пятилетку - за три года!"), "Новый быт"... Мы живем в гигантском, почти на триста квартир, "Красном промышленнике", на шестом этаже, под плоской бетонированной крышей - "солярием". Занимаем две маленькие комнаты, а в третьей - соседи. После освобождения Харькова в первые две-три зимы центральное отопление не работало, мы жили зимой все четверо в одной из наших комнатенок, другую превратив в холодильник. "Солярий" над нами, - утопическая затея советских строителей (мыслилось, что на нем будут загорать после вдохновенного трудового дня счастливые пролетарии), - сляпанный из плохих материалов неумелыми руками, тек в три ручья (позже вместо него возведут обычную железную кровлю), и полпотолка в нашей зимней берлоге были сизо-зеленые от затека... Посреди этой берлоги красовалась чугунная печка, труба которой была выведена в окно. При растопке печь, которую, в память гражданской войны, называли "буржуйкой", нещадно дымила, от этого, да еще от керосиновой коптилки, при свете которой мы ели, читали, делали уроки, стены были черные, на них можно было писать пальцем (что я и делал, по неразумию своих - немалых уже - тринадцати-четырнадцати мальчишеских лет).

   И вот в эту-то квартиру как-то раз, поздней осенью, к сестре приходит гость - высокий белокурый парень, о котором мы в семье уже немало от нее наслышаны.

   ...По обыкновению своего открытого, подельчивого характера Марленка много рассказывает нам о людях, с которыми общается и в университете, и в литературной студии. Уже несколько лет она всерьез сочиняет стихи, и ее знакомые - тоже люди, как правило, пишущие. Во время войны она была потрясена героической поэмой Маргариты Алигер "Зоя", теперь интенсивно осваивает творчество Анны Ахматовой - не только чтением, но и испытанным путем подражательства. А еще - в нашем доме с некоторых пор звучит смешная фамилия Пастернак. Об этом поэте нам уши прожужжал конфетной красоты юноша по фамилии Цимеринов, а по имени - тоже Борис (или, по домашнему, Буся). Прошлой зимой он было зачастил к сестре - и просиживал у нас целыми вечерами. Обычно, когда не было гостей, мы, натопив буржуйку докрасна, спешили, пока комната не выстыла, забраться поскорей под одеяла, а ко мне в постель повадился залазить наш рыжий кот Филька, с которым мы друг друга согревали. Но, разумеется, в присутствии Буси Цимеринова это все откладывалось. Мы все четверо, а гость - пятый, сидели вокруг стола, посреди которого тускло светила коптилка, влюбленный в своего знаменитого тезку Буся цитировал его стихи, и весь вечер в комнате только и звучало: "Пастернак-Пастернак". Мы клевали носом, печурка быстро остывала, становилось холодно, однако мы не решались намекнуть патриоту русской поэзии, что пора бы и честь знать. Больше всех страдал кот, но и он молчал - должно быть, из деликатности. А, может, от гордости.

   Помню, прибежал однажды Буся особенно взволнованный:

   - Марлена, придумай буквальную рифму к слову "Англия"! Ага, не получается?! А я придумал: "Англия - шланг ли я?"!

   - Ну, как ты можешь в этом сомневаться? - сказала озорная Марленка...

   Папа говорил о Бусе, что тот ведет себя, как слон в посудной лавке. Но говорил это с симпатией, добродушно, - должно быть, потому, что и сам смолоду любил и сочинял стихи. В годы комсомольской юности он дружил с Михаилом Голодным - тем, кто позже напишет песню про матроса-партизана Железняка, который "шел на Одессу", а "вышел - к Херсону". Был знаком и с Михаилом Светловым, увлекался Александром Безыменским и вдвоем с мамой, красиво вторя ей, пел его песню "Молодая гвардия". Он и сам придумал вскоре после гражданской войны песенку студентов "Арте­мовки" - харьковского "комвуза": "Нам, артемовцам, учиться Революцию творить!" Впрочем, и папа, и мама, подобно матросу Железняку, тоже пришли не туда, куда направлялись: их в 1936 году вычистили из любимой партии: папу - якобы за троцкизм, маму - якобы за зиновьевщину, так что у обоих в партийной анкете осталось по пятну, и, чтобы смыть его, они теперь, вот уже девятый год, честно трудились в учреждении. И очень боялись, с самого 1937-го, как бы их не замели в тюрьму или лагерь, - им слишком хорошо известна была истина, закрепленная в песенке того же сорок пятого года: "В нашей жизни всякое бывает!"

   Марленины литературные опыты и успехи они принимали близко к сердцу. Радовались, что ее ценят и хвалят харьковские литераторы: критик Григорий Гельфандбейн ( о котором у нас в семье говаривали, что этой его еврейской фамилии хватило бы на три, - еврейские же...), поэты Лев Галкин, Марк Черняков, Игорь Муратов, а в Киеве - "старейшина русских поэтов Украины" Николай Ушаков. Стихами ее (а я свидетель, что и не только стихами: она была прехорошенькая девушка!) увлекались и разные литературные юноши - не только Буся Цимеринов, но и будущий украинский поэт Юрий Герасименко, приносивший ей из своего тихого дворика на берегу тухлой речушки Лопани охапки свеженаломанной сирени, и студент одного из технических вузов Эна (Энерг!) Шелехов, начинающий прозаик, о котором я придумал шутку, что он есть помесь Шолохова с Мелеховым, еще - некий Миша Клецерман - молчаливый и скромный, но, тем не менее, тоже что-то писавший. Приходил и Марк Айзенштадт - свежедемобилизованный пехотный офицер в длинной, до пят, кавалерийской шинели, очень свойский, уверенный в себе - и всегда с каким-нибудь увлекательным и невероятным рассказом из жизни.

   ...Болтушка Марленочка нам, бывало, все уши прожужжит, рассказывая о своих литературных встречах. Вот и сейчас, первой послевоенной осенью, стрекочет какую-то непривычную и смешную фамилию: Чичибабин. Это, оказывается, псевдоним их первокурсника, Бориса Полушина - он учится вместе с Марком Айзенштадтом, тоже пишет стихи, притом - замечательные, и ходит в "Лит", то есть в литстудию. Через какое-то время, видимо, протянулись между ними лирические нити, потому что ее старшая подруга, Оля Семашко, придумала и поет о ней вот какую песенку:
   Жаль Бориса, Эну, Мишу,

   Поженяшу, Цимеришу,

   Гельфандбейна дядю Гришу -

   Все-е-е-е-х жаль!

   Кто же бу-дет мой ха-х*ль?
   И вот вопрос, по-видимому, решен: "хах*ль" определился, и, как видно, всерьез и надолго. Вчерашний солдат, он уже учился до войны на первом курсе, но почему-то вынужден пройти его повторно.

   Хорошо помню первый вечер с новым гостем. Учтя горькие уроки Буси Цимеринова, она увела Бориса Чичибабина на кухню - благо, соседи рано легли спать. Из-за прикрытой двери доносились оживленные голоса, стихи - и, конечно, опять все то же: "Пастер­нак-Пастернак".

   С того дня в течение всей зимы, весны и части лета он почти ежедневно являлся к нам в дом и проводил в нем время с утра и до вечера. Их роман протекал на виду у нашей семьи, они не делали тайны из своих отношений - да и нечего было скрывать. Конечно, как это часто бывает, молва забегала вперед, да они с нею не слишком считались. Дело явно и открыто шло к свадьбе.

   По-моему, романтическая история Бориса и Марлены во многом предопределила последующий опыт любовной лирики Чичибабина. Некоторые из его стихотворений, обращенные к предмету юношеской любви, затем были напечатаны без указания адресата. Но я-то знаю его! Например, такое (привожу по памяти - так, как оно запомнилось по 1945-му году: позднее, при публикации в книжке, автор внес небольшие изменения):
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Поделиться в соцсетях



Похожие:

Строчки из жизни iconУрока: Организационный момент
Здравствуйте, ребята, я предлагаю вашему вниманию строчки из стихотворения Шкляревского, которые подскажут и тему урока, и материал,...

Строчки из жизни iconПредставление о прекрасном в жизни и искусстве формируется в детстве....
Именно она обогащает восприятие произведений живописи, литературы, способствует пониманию их содержания, развивает эстетические чувства....

Строчки из жизни iconAnnotation
Это повествование о нескольких днях жизни Антуана Рокантена, написанное в форме дневниковых записей, пронизано острым ощущением абсурдности...

Строчки из жизни iconПрограмма рассчитана на девушек 8-9 класса
Направленность данной программы заключается в организации здорового образа жизни в различных аспектах в жизни молодой девушки

Строчки из жизни iconФормирование здорового образа жизни школьников
Здоровый образ жизни — это жизненная позиция, поведение или деятельность человека, направленные на укрепление своего здоровья

Строчки из жизни iconПедагогические условия формирования здорового образа жизни обучающихся
Ключевые слова: здоровье, здоровый образ жизни, формирование, алкоголь, курение, вредные привычки, физическая культура, спорт

Строчки из жизни iconКалендарно-тематическое планирование: Тема, раздел, модуль
Литература как искусство слова и ее роль в духовной жизни человека. Место художественной литературы в общественной жизни и культуре...

Строчки из жизни iconАнкета Какова роль учителя в вашей жизни?
Цель: на примере литературных образов и историй жизни учителей формировать у учащихся позитивный образ учителя, гуманизм

Строчки из жизни icon"Роль конфликта в жизни человека вообще и в моей жизни в частности" (объем 2стр формата А4)
Напишите эссе на тему "Роль конфликта в жизни человека вообще и в моей жизни в частности" (объем 2стр формата А4)

Строчки из жизни iconОхрана жизни и здоровья воспитанников с использованием новых здоровьесберегающих...
Знакомство с новинками методической литературы по образовательной области «Здоровье»


Литература




При копировании материала укажите ссылку © 2000-2017
контакты
lit.na5bal.ru
..На главную